четверг, 21 июля 2016 г.

«Светила» Элеонора Каттон




Роман опубликован 1 августа 2013 года. Получил Букеровскую премию в октябре того же года. Это самый длинный роман, 832 страницы,  получивший Букеровскую премию, а  Каттон – самый молодой автор (28 лет) ею награжденный.


С самого начала карьеры Элеонора Каттон продемонстрировала себя исключительным писателем. Ее первый роман, «Репетиция»,  стал на удивление своеобразной и технически совершенной историей рассказа в рассказе. В основе сюжета – группа девочек-подростков, реагирующих на сексуальный скандал в их школе. Уже он продемонстрировал небывалую свободу автора внутри повествования. То ли это отчет о произошедших событиях, то ли сценарий, не более чем репетиция того, что могло, или не могло произойти. В итоге, ни одна из версий не имела значения. И такой прием огорошило многих.


«Светила» начинаются захватывающе. Внешне, это классический пример романа 19-го века, с характерным для него синтаксисом, одеждой и атрибутами, перерождающийся в другую форму, по мере прочтения. Роман имеет внушительный объем – 832 страницы. Каждая фраза этой интригующей истории, погруженная в атмосферу дикого западного побережья Новой Зеландии во времена Золотой лихорадки, мастерски написана. Каждая глава сделана так, что ее окончание вызывает непреодолимое желание приступить к чтению следующей. «Светила» великолепно выстроены как  непревзойденный исторический триллер.


Но эта очень насыщенная персонажами история - огромный пустой мешок; огромный, коварный, лукавый обманщик. Поскольку ничто в этой объемной книге, с ее экзотическими и разнообразными персонажами, чья жизнь оказывает влияние на все другие, и чьи судьбы неразрывно переплелись, не обладает тем моральным и эмоциональным весом, которые читатель был вправе от нее ожидать, приступая к прочтению. Речь здесь идет не об истории вообще. Это роман о том, что происходит со всеми нами, когда мы читаем романы. То, о чем мы думаем, и то, чего ожидаем от чтения романов такого размера, в частности. Стоит ли возиться с историей, которая, в итоге, не имеет отношения к ее персонажам? Или стоит задуматься над тем, почему их судьба вообще должна заботить? Что заставляет нас так эмоционально и интеллектуально вглядываться в сюжет исторической беллетристики? В ответах на эти вопросы и лежит триумф романа «Светила» Элеонор Каттон.


Писательница ловко управляет своими многочисленными персонажами, раскручивая целый клубок тайн, богатых секретами, непреодолимой тягой к опиуму, обреченной любовью, убийствами и двурушничеством. Эта, похожая на игру, история разворачивается в городке Хокитика поздней ночью, когда туда прибывает молодой английский джентльмен. Гонимый непогодой, он вваливается в захудалую гостиницу и, неожиданно, попадает в эпицентр истории, собравшихся здесь 12-ти мужчин.


Читателя тут же покоряет зрелищность происходящего. Сценография фигур и костюмов, разместившихся в курительной комнате гостинцы, предполагает управление сюжетом и драмой, словно, невидимая рука режиссера направляет игру актеров. Полное театрального действия и подробностей, которые в пьесе размещаются в ремарках, по пути эта история набирает напряжения, нарастающего, как снежный ком.


Эта драма основана на признаниях и откровениях всех игроков,  которые, один за другим, излагают свою версию событий – это одновременно и реалистическая канва индивидуальных действий всех действующих лиц, и мелодраматическая, отлично сконструированная, история. Таким образом, история претерпевает изменения от рассказчика к рассказчику на протяжении всей книги, особенно, когда кто-то из них делится разговором с кем-то, кто не присутствовал в курилке гостиницы. В итоге, пройдя по кругу, театральное действо возвращается к своему началу.


Каттон делает все возможное, чтобы целиком вовлечь читателя в происходящее. Ее присутствие становится явным, благодаря многочисленным вставкам гипертекста и астрологическим вводным в начале каждой главы. Ее приверженность к искусственности от читателя ничуть не скрывается.


Главная проблема состоит в том, как мы читаем, пребывая внутри истории. Гений Каттон состоит в том, что она пишет все больше и больше, чтобы читатель при этом узнавал все меньше и меньше. Ее персонажи не раскрывают свою глубину по мере продвижения истории; наоборот, они ускользают от читателя все дальше. Чем больше они рассказывают, тем меньше мы узнаем о них чего-то особенного. В последних главах присутствует авторское торжество, когда излагается предыстория происходящего.


Итак, мы с упоением можем читать и читать о погоде, об интерьерах различных комнат, о костюмах, которые надеты на персонажей, о еде на тарелках, о красотах Новой Зеландии с ее реками и туманами, с ее стуком дождя по железной крыше. Все это может продолжаться до тех пор, пока все эти детали не соберутся вместе, в сжатую действительность, которая нас интересует, и в которой персонажи обитают. Если роман создавался ради эпатажа, то все эти декорации ненастоящие, бумажные. В конце концов, Каттон с ее чудесным 19-м веком в Новой Зеландии, оказывается так же далека от нас, как реальная колония от лондонского читателя. С глаз долой, из сердца вон.


Каттон создала особый мир в «Светилах», перевернутый мир в южном полушарии, который подчиняется созданному ею астрологическому календарю, что позволяет ей проливать свет, свой собственный, на нужные ей фрагменты. Ключ к роману именно в названии. А издатели могли бы предупредить добродушных читателей что подобие, на первый взгляд, добротно созданного исторического романа со зловещей подоплекой, астрологические таблицы, характер главных героев и всех остальных, на самом деле ничего не значат, вообще(!)



А дальше решайте сами: достаточно ли вам этого «ничего», чтобы приступить к чтению?

четверг, 14 июля 2016 г.

«Гретель и тьма» Элайза Грэнвилл




Роман опубликован 6 февраля 2014 года



Доктор Бройер – известный венский психоаналитик. В конце 19-го века австро-венгерские города захватила эпидемия нападений и енприятия евреев, цыган и иностранцев. Бенжамин, садовник и мастер на все руки в доме доктора, в один прекрасный день, неподалеку от города, находит обнаженную, истощенную, с бритой наголо головой, девушку.


В доме доктора Бройера девушка утверждает, что у нее нет имени, что она не испытывает никаких чувств. Она – механическая машина, отправленная из будущего, чтобы убить монстра, пока тот еще достаточно мал, и которому суждено повергнуть мир в полнейший ужас и тьму.


Как хороший психоаналитик, доктор Бройер, назвав девушку Лили, пытается найти истоки ее психической травмы в реальном мире, предполагая, что в этом деле замешан одиозный клуб для избранных, в котором содержались девушки для утех высокопоставленных членов этого заведения.


Позже, в Германии, маленькая девочка Криста, покидает дом вместе со своим отцом. Дом, в которм ее мать покончила с собой, дом, в котором экономка была единственным человеком, способным совладать с девочкой, перенесшей трагическую потерю матери, чтобы переехать поближе к клинике, в которой предстоит работать отцу.


Каждую ночь, ее отец, врач, возвращаясь с работы, подолгу, до нездоровой красноты, моет руки и пьет прозрачную жидкость, которая хранится в специальной бутылке.


Криста, изводит одну за другой женщин, приглашенных за ней присматривать, требуя старую экономку, которая, в обмен на хорошее поведение, как никто другой, умела рассказывать сказки.


Не меньше Криста озабочена запретом посещать клинику отца, расположенную в зоопарке, который населяют животные и люди… Но в один прекрасный день ее отца обнаруживают мертвым в своей постели, а Кристе предстоит узнать, что все сказки ее няни о людоедах, монстрах и подземельях совсем не выдумка.


История Кристы и Лили чередуются между собой, сплетая таинственную и страшную историю погружения человечества во тьму. Смешивая отрывки самых известных немецких сказок с рожденными историей темными реалиями, Грэнвилл создает тонкий и мощный роман, подробно исследующий силу воображения, которое оказывается сильнее варварства.


Да, роман не лишен недостатков. Есть местами неуместная затянутость и чрезмерное эмоциональное давление на читателя, но, учитывая, что это дебютный роман, эти недостатки можно считать несущественными.


Европейские сказки, в своем первоначальном виде, всегда были историями ужасов. Они близко не напоминали тот карамельный торт, которым Дисней пичкает несколько поколений детей во всем мире. Грэнвилл использует темные глубины оригинальных народных сказок, чтобы рассказать историю, пытающегося выжить в мрачные времена, творящего свою собственную историю из обрывков готических сказок.



Роман «Гретель и тьма» написан  обманчиво мягкой, обволакивающей прозой, языком, маскирующим драматические, жестокие истины. Как вообще возможно ребенку пройти через столь жестокий опыт, если не сотворить свою собственную историю победы добра над злом такого масштаба?    


воскресенье, 10 июля 2016 г.

Японская гравюра укиё-э: Моромаса Фуруяма (1688 – 1735)



Моромаса Фуруяма – художник раннего периода формирования укиё-э. сведений о его жизни сохранилось крайне мало. Известно, что жил он в столице, которая тогда назвалась Эдо. 



Учился у знаменитого художника  Моронобу Хисикава. Специализировался в жанровой живописи, отдавая предпочтение изображению красавиц веселого квартала Ёсивара, сцен из обычной жизни, спортивных поединков.


Фуруяма стал новатором в жанре укиё-э. Он одним из первых стал применять линейную перспективу в своих работах. Плоскостное изображение, постепенно, 


под воздействием традиций европейской живописи, стало приобретать глубину, наполняться воздухом. Но во времена Фуруямы японские художники не были знакомы с западной живописью. 


Применение линейной перспективы, скорее всего, произошло под влиянием китайских видовых гравюр (мэганэ-э) Китайские художники к тому времени уже подверглись влиянию западноевропейского изобразительного искусства.



Перспектива использовалась Фуруямой для изображения интерьеров чайных домов. Уходящие вдаль анфилады комнат, наполненные людьми; тщательная проработка всех планов заставляли зрителя внимательно и долго рассматривать гравюру, вызывая к ней дополнительный интерес.


воскресенье, 3 июля 2016 г.

"Сирано де Бержерак" Эдмон Ростан




Пьеса написана в 1897 году.



Конец 19 и начало 20 века во Франции вошли в историю под названием - "прекрасная эпоха". Революция в области технологий, рост социального благополучия, укрепление международных позиций - все это требовало отклика в культурной жизни.




Общество, в своем оптимизме, устало о декадентских настроений и хотело новых героев - романтических и возвышенных. 




В этом смысле, героическая поэма Ростана пришлась как нельзя кстати и пользовалась ошеломительным успехом. Она же стала вершиной творчества самого писателя.




Поэт-вольнодумец, независимый и свободный, стремящийся во всем и всегда оставаться самим собой, бретер, балагур и романтик. Даже в наши жесткие времена этот образ не лишился своего обаяния.




С литературной точки зрения эта комедия в стихах необычайно выразительна. Легкая и глубокая одновременно, насыщенная свежими и неожиданными рифмами. Язык повествования то утонченно изыскан, то по простонародному грубоват. Ростан проявляет себя настоящим большим поэтом.




Философская подоплека пьесы неоднозначна и отношение к ней двоякое. Тем не менее, она - одно из лучших произведений неоромантизма.